Вы находитесь: » » О неподкупном как Солнце мэре.
13-09-2010, 17:06, просмотров: 1943, Раздел: Публикации    
Он не был евреем, он был итальянцем.
Фьорелло Ла Гвардия сын итальянского иммигранта, стал одним из самых любимых мэров города Нью-Йорка, реализовав свою детскую жажду справедливости в страсть.
В 1934 году в разгар Великой Депрессии 51-летний бывший военный летчик, прошедший Первую мировую войну, стал мэром.

…До этого его первой работой в Америке после возвращения из Европы была работа переводчика в Нью-Йорке, куда прибывали иммигранты. И его потрясла судьба тех, кого не принимали в Америке из-за трахомы. Об этой заразной глазной болезни большинство иммигрантов не имело понятия. Им сообщали, что они должны вернуться на родину, где у них уже не было «ни кола, ни двора», и их горе надрывало у Фьорелло душу. Одновременно с работой переводчика Ла Гвардия учился на юридическом факультете NYU и практиковался в судах, где решались эмигрантские дела. Там он увидел, с одной стороны, цинизм судейских, с другой - доброту и альтруизм людей, сочувствующих иммигрантам. Все это сделало его политическим либералом, и когда его выбрали в Конгресс, это направление стало его социальной платформой.

Именно во время юридической практики Ла Гвардия впервые встретился с будущими врагами – влиятельными политиками из «Таммани Холл» - тогдашней демократической партии Нью-Йорка. Когда-то элитарный клуб, Таммани Холл давно превратился в коалицию политических союзников, которая распределяла все городские должности, все выгодные подряды и заказы среди своих единомышленников, партнеров и приятелей.
Вот одно из ярких описаний в мемуарах Ла Гвардии – свадьбы иммигрантов, которыми распоряжался член Совета Старейшин Тим Салливан.
«Если иммигрант выписывал себе невесту, он должен был прямо с корабля привести ее в Сити Холл. Там в подвале, который чиновники прозвали «свадебной часовней» происходила гражданская регистрация брака. Салливан и его дружки приходили туда с бутылками виски – чтобы развлечься. Пользуясь иммигрантским незнанием языка, они громко издевались над физическими недостатками своих жертв, над их религией и национальностью, над убогим видом измученных путешествием невест. Я беспомощно слушал и лишь объяснял эмигрантам ситуацию, когда «старейшины», с лицами, красными от выпитого виски, требовали мзду: «Два доллара, даго! Нет денег - нет свадьбы, и твоя сучка уедет обратно следующим пароходом. Я беспомощно слушал и лишь объяснял эмигрантам ситуацию, когда «старейшины», с лицами, красными от выпитого виски, требовали мзду: «Два доллара, даго! Нет денег - нет свадьбы, и твоя сучка уедет обратно следующим пароходом» - вспоминал потом в мемуарах Ла Гвардия.

Еще когда Ла Гвардия был просто нью-йоркским юристом, он работал с инспектором по иммиграционным делам Эндрю Тедеско. Едва познакомившись, Тедеско отвел молодого юриста в сторону и сказал ему: «На этой работе у вас есть две возможности: или нахвататься опыта, или нахватать денег. Вы не похожи на человека, который выберет деньги. Но учтите: главная проверка – момент колебания. Если вы не скажете НЕТ при первом выгодном предложении, вы пропали». И Ла Гвардия, с первых же недель работы, мысленно отделял «зерна от плевел», Тедеско от Салливанов, и, сам того не зная, готовил себе гвардию - на будущее.

Став мэром в трудное время Ла Гвардия подключился к политике Рузвельта «Новый Курс» и сразу добился субсидий на постройку дешевого жилья – так называемых «проджектов». При нем разгрузили от транспорта улицы, построив две обводных дороги, провели два туннеля и возвели несколько внутренних мостов, соединивших все районы города, а также перекупили у частных владельцев три линии метро, сделав метро дешевым транспортом... При нем выстроили много общественных больниц, школ и детских площадок... При нем начали ставить бесплатные спектакли в Центральном Парке. При нем Нью-Йорк ожил и стал культурной столицей Америки.
А еще позже Ла Гвария построил еще и второй аэропорт в Нью-Йорке... Но в начале своего правления главной задачей мэра была экономия - город находился на грани банкротства. И тут было две задачи: разрушить круговую поруку политиков Таммани Холла и круговую поруку гангстеров. В этом деле Ла Гвардии помогали два человека: Томас Дьюи и Роберт Мозес.

У Ла Гвардии не было «первого дела», у него все дела делались сразу. Он заменил начальника Полицейского управления Луисом Валентайном (который и до сих пор считается лучшим начальником в истории нью-йоркской полиции)... Он заставил инспектора по тюрьмам сменить всех начальников тюрем. Он отменил праздник по случаю своего вступления в мэры. Он отправил своих телохранителей работать в полицейские участки, заявив, что ему охрана не нужна, потому что у него есть пистолет. Он выдавил из Совета Старейшин самых коррумпированных, а остальным сказал: «При нынешней администрации большинство – это я». Девизом Сити Холла стало выражение «Be good or be gone!» - то есть, «или ты работаешь отлично, или ты работаешь в другом месте». Газеты писали: «В истории Нью-Йорка не было мэра, который бы так быстро приступил к работе».

И он приступил, сделав вначале своего пути ставку на экономию, потому что город был на грани банкротств. И тут было две задачи: разрушить круговую поруку политиков Таммани Холла и круговую поруку гангстеров. В этом деле Ла Гвардии помогали два человека: Томас Дьюи и Роберт Мозес.
Мозес был начальником Отдела городского строительства. Когда Ла Гвардия вступил в должность, Мозес руководил строительством моста Трайборо Бридж. Как обычно, подряды распределили между собой старейшины Таммани Холла. Они хотели сделать мост как можно дороже, чтобы вытянуть из города побольше денег. Поэтому они планировали всякие излишества, в частности, отделку опор моста мрамором – потому что один из них владел облицовочной фирмой. Мозес назначил главным инженером абсолютно неподкупного немца и, при поддержке Ла Гвардии, категорически отказался от всех излишеств. Стоимость моста удалось снизить на 40 %. Мозес не любил Ла Гвардию. Оба были волевыми людьми, и их воли сталкивались, как встречные поезда. Мозес так часто грозил уйти, что Ла Гвардия заготовил бланки заявления об отставке, где оставалось лишь поставить подписи. И они иногда подписывались, но на следующий день возвращались к совместной работе. Эта игра длилась все 12 лет, что Ла Гвардия был мэром.
20-го декабря 1935 г., в страшный мороз, рабочие овощного рынка Терминал Маркет, застыв, смотрели, как рынок окружило кольцо полицейских машин и из них вышли четыре герольда – четыре полицейских трубача, сыгравших сбор. Потом на грузовик влез мэр Ла Гвардия, развернул рулон бумаги и прочел Указ о запрете на продажу в городе артишоков и оливкового масла. Изумленным газетчикам он объяснил, что вся торговля этими продуктами прибрана к рукам гангстером Тэрранова по прозвищу «король артишоков» и что он, мэр Ла Гвардия, не даст этому человеку грабить вверенный ему город. И он предъявил средневековый закон, гласивший, что в экстренных случаях мэр имеет право на запрет ввоза и продажи продуктов питания. Пока адвокаты Тэррановы подавали иск, пока газетчики не знали, смеяться ли им или плакать от самоуправства мэра, Ла Гвардия заключил сделку с двумя солидными фирмами на Западном Берегу, и через неделю в Нью-Йорке снова появились артишоки и оливковое масло. Их цены упали на треть.
Но главную охоту вел прокурор Томас Дьюи, чья сила заключалась в его невероятной популярности у присяжных. В качестве крупной дичи Дьюи выбрал Чарли Лучиано по прозвищу «счастливчик». В покрытых кровью руках этого гангстера, помимо других бизнесов (подпольных банков и рэкета магазинов одежды), находились все бордели Нью-Йорка. Дьюи выбрал для удара именно этот непопулярный бизнес «Lucky Luciano». Собрав необходимый материал с помощью полицейских детективов, Дьюи дал сигнал Ла Гвардии, и гангстер был арестован.

Суд начался 11 мая 1936 года, и Дьюи выступил перед присяжными с краткой речью. «Леди и джентльмены, - сказал он, - моими свидетелями сегодня будут проститутки, бандерши, сутенёры и бывшие преступники. Но вы должны меня простить: в деле, связанном с проституцией, невозможно иметь свидетелем епископа». И Лучиано получил 30 лет тюрьмы. К осени 37-го года Дьюи, с помощью мэра Ла Гвардии, добился осуждения 72-х гангстеров и фактически разрушил практику массового рэкета в Манхэттене.
На должности мэра Фьорелло Ла Гвардия заработал любовь ньюйоркцев и рак поджелудочной железы. В 1947-м году он умер. Президент Труман прислал его жене Мари телеграмму: «Фьорелло был неподкупен, как солнце».
После Ла Гвардии Нью-Йорком правили и бесцветные мэры, и яркие (вроде Эдварда Коча и Рудольфа Джулиани), но именно Ла Гвардия дал ньюйоркцам уверенность в том, что несколько честных, энергичных людей могут сделать с их городом чудеса.

подробнее здесь

подготовил Булыжник
Добавил: Булыжник
Похожие публикации:
Оставлено комментариев: 0
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 180 дней со дня публикации.


© 2010-2021 Народная Правда. Все права защищены.
При любом использовании материалов сайта гиперссылка на narodnapravda.org обязательна.