Вы находитесь: » » Как искали портфель с агентурными данными (отрывок из книги)
10-08-2012, 16:02, просмотров: 1843, Раздел: Литературная страница    
Отрывок из первой книги Вячеслава Картавых «Сыск районного масштаба» серии «Опера.Воры.Начальники»

День прошел, как обычно, в суете и разборках, ничего серьезного не было. Все подгоняли квартальные показатели, бегали с бумагами, что-то писали, переписывали, отбивались от потерпевших и прочих заявителей, отсылая их подальше или, в лучшем случае, с просьбой
подойти со своими проблемами после первого числа. Часам к шести вечера Хвостенко начал спрашивать оперов, вернулся ли в райотдел Герасименко, но никто его с утра не видел. Хвостенко позвонил в УВД куратору Кос точке — он был еще на месте — и спросил, приходил ли к нему Герасименко. Тот ответил, что да, все в порядке: вербовки и разработки проверил, все подписал и отдал в информационный центр на регистрацию
.

Хвостенко поинтересовался у Косточки, как Герасименко себя чувствовал. Косточка ответил: что может быть плохого, если только одну бутылку на троих выпили у него в кабинете, закусив яблочком? Третьим был опер из Заводского района Леня Полуэктов. Он тоже приносил личные дела вновь завербованной агентуры и разработки на регистрацию.

Полуэктов относился к старой гвардии оперов, слыл закаленным бойцом в борьбе не только с преступностью, но и с зеленым змием. Споить его было очень тяжело,
да и то только в том случае, если была плохая закуска или ее вообще не было. Косточка поведал, что Герасименко ушел с Полуэктовым, а куда — одному Богу известно,
время-то уже было обеденное. Хвостенко перезвонил начальнику УГРО Заводского района. Тот тоже беспокоился и уже искал Полуэктова, так как он должен был зарегистрировать с десяток дел агентуры и разработок. Оба согласовали свои действия
по розыску пропавших оперов с совершенно секретными делами. Все понимали: с операми-то ничего не случится, но дела они могут потерять, а это уже ЧП не районно-
го масштаба, а в крайнем случае республиканского или даже союзного. За такое могут снять с должности и уволить не только начальника райотдела, но и начальника УВД. Решили пока никому не докладывать.

Хвостенко, срочно собрав оперов, обрисовал ситуацию и перспективы ее развития, которые явно никого не радовали. Больше всего опера боялись не за судьбу начальников, а за судьбу агентуры. Если личные дела агентов попадут к ворам-рецидивистам, то жди разборок с трупами агентов и кучи разных комиссий по этому поводу.
Дома ни Герасименко, ни Полуэктова не было. Хвостенко начал выяснять у оперов, где мог зачалиться и припарковаться Герасименко, то есть где, у кого, с кем он мог пить водку и ночевать. Лучше всего эту тему знали его товарищи по бутылке и времяпровождению — Иващенко, Журавель и Омельченко. Но им тоже ничего не было известно за этот день
.

Иващенко вспомнил:
— Вот вчера, а вернее уже сегодня под утро, мы с Герасименко закончили у Верки-Модистки — это его старая агентесса под псевдонимом Ракита. Живет она одна, он к ней часто заходит, а так может быть где угодно, только не дома. Там он редкий гость, в основном по выходным.
Хвостенко, матерясь, обзывая последними словами и Герасименко, и Иващенко, разделил всех оперов по два человека — получилось четыре группы. Затем взял карту района, разбил ее на четыре зоны и каждой группе поставил задачу прочесать все пивнухи, притоны и любимых женщин Герасименко, но до двенадцати часов ночи най-
ти его живым или мертвым, а главное — отыскать портфель с делами. Если к установленному времени Герасименко и Полуэктов не найдутся, надо будет докладывать руководству. Курских попал в напарники к Иващенко. Хвостенко, давая наставления, приговаривал: — Курских, ты парень здоровый, если что — успокоишь их, только не сильно, чтобы живы остались, я сам им добавлю. Иващенко и Курских начали поиск Герасименко от Нинки Черной, но та уже закрывала магазин и категорически утверждала, что Герасименко был у нее только утром, да и то с последним предупреждением за долги.

Он уже задолжал ей аж за одиннадцать стаканов вина, обычно она наливала в долг только до десяти стаканов.
Правда, утром он выпросил еще один стакан, но больше она бы ему не дала, так что никакого резона заходить к ней у Герасименко не было.
Заехали к Модистке. У нее был целый кильдым — человек десять баб и мужиков, отмечавших какой-то праздник, типа дня святого лентяя, но Герасименко и Полуэктова там не было. Модистка тоже сообщила, что утром Герасименко взял у нее взаймы пять рублей, а всего он должен ей больше двадцати, но он обещал отдать их после получки.
Следующим адресом поиска был частный дом на Шатиловке, в котором проживал еще один друг Герасименко, одноногий часовой мастер Кириллыч и по совместительству агент под псевдонимом Фаберже. Кириллыч жил сам, но был очень большим ценителем женщин, особенно любил молодых продавщиц. У него постоянно собирались разные категории подучетников, местная шпана, проститутки, карманники и прочая шушера
.

В этот раз во дворе было тихо, но в доме горел свет. Во двор выбежал долговязый дворовой пес, но Иващенко позвал его по кличке: «Маятник, тихо, свои!» Пес завилял хвостом, перестал лаять, подбежал к Иващенко, облизал ему руки и пошел к себе в будку. Двери дома были открыты, Иващенко и Курских вошли внутрь. Иващенко
позвал хозяина: «Кириллыч, встречай гостей», но в доме царила тишина. Курских, осматривая большую неубранную прихожую, в которой была только вешалка, обратил внимание, что под вешалкой стоят хромовые сапоги с высокими голенищами — точно такие, в каких зимой и летом ходил Герасименко. А на вешалке висело пальто горохового цвета — в такое был одет Герасименко. Курских сообщил об этом Иващенко, и тот сделал вывод: значит, здесь. Теперь оставалось найти портфель.

Опера зашли в следующую комнату, которая, видимо, служила залом. Там горел свет и было очень жарко. На столе стояло с десяток пустых бутылок из-под водки и вина, миска с капустой и солеными огурцами, валялись куски хлеба, открытые консервные банки.
За столом, лежа на нем лицом и подложив под голову руки, храпел мужчина, одетый только в майку и трусы. Иващенко узнал его — это был Полуэктов. На полу, подсунув под голову свернутое пальто, спал полураздетый одноногий мужчина — это был хозяин дома Кириллыч
.

В углу комнаты на большом диване лежали две полуголые толстые бабы. Герасименко нигде не просматривался. Иващенко толкнул ногой Кириллыча, тот что-то пробурчал и, перевернувшись на другой бок, опять захрапел.
Начали будить Полуэктова: он открыл глаза, что-то мычал, ошалело водил глазами, не понимая, где он находится и что с ним происходит. Иващенко спрашивал:
— Где Герасименко? Где Виктор?
Но Полуэктов его не понимал. Попытались растолкать баб — то же самое. Иващенко скомандовал:
— Так, бери в прихожей ведро, во дворе в колонке набирай воды и неси сюда — будем их будить!

Курских набрал воды и занес в комнату. Иващенко взял кастрюлю с ручкой и стал всех поливать. Первым начал приходить в себя Полуэктов. Получив дозу холодной воды в лицо, он замычал: «Суки, фашисты, я вас сейчас всех постреляю!» — и, откинувшись от стола, упал навзничь на пол. Тут Курских заметил, что у него сверху трусов, под майкой, застегнут ремень, на котором висит кобура, и Полуэктов пытается ее расстегнуть. Курских быстро нагнулся, расстегнул ремень и выдернул его вместе с кобурой. В ней был пистолет ПМ с запасной обоймой — очевидно, табельный пистолет Полуэктова.
Иващенко спросил:
— Где Герасименко?
Полуэктов, уже почти очнувшись, промямлил:
— Днем был здесь, а где сейчас — не знаю.
— А где портфель с делами? — продолжал расспрашивать Иващенко.
Полуэктов не понимал, какой портфель от него хотят, и опять улегся спать на пол.
Курских, засунув пистолет с ремнем себе за отворот пальто, набрал воды и несколько раз плеснул на спящих баб. Они сразу пришли в движение и начали что-то возмущенно бормотать. Вдруг из-под тряпичного одеяла, лежавшего под стенкой и придавленного толстым туловищем одной из дам, показалась голова Герасименко.
Курских с силой выплеснул ему в лицо полную кастрюлю воды. Тот фыркнул, утерся одеялом и начал выбираться из-под женщины, которая придавила его всем своим весом. Сбросив с себя ногу дамы, Герасименко возмущенно бурчал:
— Нюся, ты, бля, чуть меня не задушила. Я думал, что мне уже кранты!
Видок у него был, конечно, не из лучших. На фоне огромных размеров Нюси он выглядел как подросток — мокрый, растрепанный, тщедушный, но в своих всепогодных галифе и босиком. Протерев глаза, он узнал оперов и бросился к Иващенко:
— Алик, друг, привет! Как ты здесь оказался?
Иващенко строго спросил:
— Витя, ты че, совсем с ума сошел?! Из-за тебя весь райотдел не спит! Где ты подевал портфель с делами?
Герасименко подумал, подошел к лежащему Полуэктову, толкнул его ногой и спросил:
— Леха, куда ты дел портфель?
Полуэктов уже проснулся и до него начало доходить, что к чему. Он ответил:
— Так это же твой портфель, я туда свои дела положил и тебе отдал. Он у тебя должен быть.

Курских тем временем переворачивал комнату, пытаясь найти портфель, но его нигде не было.
— Так, беги к телефону, — сказал Иващенко, — и звони Хвостенко. Пусть берет автомобиль и едет сюда. Надо всех везти в райотдел, там будем разбираться!
Курских побежал искать телефон. Пробежав около километра, он нашел исправный телефон-автомат, позвонил в кабинет Хвостенко и сказал, что нашли Герасименко с Полуэктовым, но портфеля пока нет. Нужно приехать и забрать всех, так как они пьяные и нетранспортабельные.
Затем Курских вернулся в дом к Кириллычу. Иващенко уже всех поднял и допытывался, где портфель, но никто не помнил. Минут через десять подъехал газон 26-10 с Хвостенко. Он, матерясь и толкаясь, лично осмотрел все помещения дома. После чего скомандовал всем загрузиться в будку газона, сам сел в кабину и они поехали в райотдел. Уже в автомобиле Герасименко и Полуэктов начали понимать ситуацию, в которую они влипли
.

В райотдел тем временем подъехал начальник УГРО Заводского района Гнездов, и Курских отдал ему пистолет Полуэктова. Начальник УГРО от радости перекрестился и сразу же выругался:
— Скотина тупоголовая, я как сердцем чувствовал — не хотел его посылать с делами! Думал, что с оружием он не додумается водки нажраться, а ему все равно, что с оружием, что с делами, что вообще без ничего. Ну, хоть пистолет не потерял, и то слава Богу! Где же дела?

Всех завели в райотдел и рассадили по кабинетам. Хвостенко лично допрашивал Герасименко, Полуэктова — Гнездов, а с Кириллычем разбирался Иващенко.
Обе здоровенные тетки Люба и Шура оказались продавщицами продуктового магазина, расположенного на поселке, неподалеку от дома Кириллыча. Они уже пришли в себя и давали одинаковые показания, что Герасименко и Полуэктов явились к ним в магазин уже под закрытие, к семи часам. Оба еле держались на ногах, но портфеля у них точно не было. Они взяли еще водки и вместе с ними пришли к Кириллычу, где продолжили пьянку
.

Герасименко и Полуэктов вспомнили только то, что оба вышли из УВД, зашли в кафе «Пулемет» и там встретили знакомого, которого «раскрутили» на пару бутылок водки, но во сколько вышли и что было дальше — не помнят. Хвостенко и Гнездов посовещались и пришли к выводу, что нужно доложить об утрате дел начальникам райотделов, а они пусть принимают дальнейшее решение. В кабинете Хвостенко зазвонил внутренний телефон дежурного, который сказал, чтобы тот подошел в дежурную часть.

Иван Колинько уже двадцать лет работал водителем автобусного маршрута номер семнадцать. Был членом коммунистической партии, ударником коммунистического труда, активным дружинником, входил в состав профкома и парткома автобазы. В этот день он был на второй смене, его новый автобус «Икарус» работал как часы, и к двенадцати часам ночи он одним из последних за ехал в автопарк. У ворот парка стоял автобус, который обычно развозил водителей по домам. Сосед Ивана по дому Илюха уже был рядом и торопил его. Иван, как обычно, поставил автобус на стоянку, включил подогрев двигателя, по привычке включил свет в салоне и внимательно осмотрел его. Под сиденьем на средней площадке лежал большой кожаный портфель, чем-то плотно набитый.

Иван взял его, расстегнул и заглянул внутрь. Там лежали разные бумаги. «Какой-то студент или пионер забыл, — подумал Иван. — Такое часто бывает. Завтра сдам в комнату находок, так как она уже закрыта, а пока заберу его домой».

Приехав домой, Иван покушал и решил посмотреть, что за бумаги в портфеле. Начав читать первые документы, на которых было написано «Совершенно секретно»,он сразу все понял. Он служил в Советской Армии, в секретном штабе и хорошо знал, что значит этот гриф. Иван разбудил своего зятя — лейтенанта милиции, который
после окончания школы милиции работал участковым инспектором в столичном райотделе. Тот, посмотрев материалы, позвонил дежурному по райотделу и попросил пригласить к телефону начальника розыска. Хвостенко, выслушав участкового, вместе с Гнездовым на автомобиле рванули к нему домой. Они вернулись через час с портфелем, в котором было около трех десятков дел с грифом «Совершенно секрет-
но». Все облегченно вздохнули и поехали по домам. Квартальный план по приобретению агентуры и заведению разработок был выполнен. Потери оказались незначительными.

На следующий день Герасименко, осознав, что он натворил — по сути дела потерял портфель, полный личных дел агентуры и разработок, и понимая, во что это могло вылиться, написал рапорт об увольнении из отдела внутренних дел. Хвостенко молча подписал резолюцию: «Не возражаю», руководству райотдела было все равно.
Состоящая на связи у Герасименко агентура тоже категорически отказалась сотрудничать с кем-либо из оперов и подлежала исключению из агентурной сети. Все агенты Герасименко были в основном из числа его окружения и доверяли только ему.

Как искали портфель с агентурными данными (отрывок из книги)
на фото - Вячеслав Картавых на встрече-презентации своей книги с курсантами Днепропетровского государственного университета внутренних дел
Добавил: admin
Похожие публикации:
Оставлено комментариев: 0
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 180 дней со дня публикации.


© 2010-2018 Народная Правда. Все права защищены.
При любом использовании материалов сайта гиперссылка на narodnapravda.org обязательна.